Аромат караимских пирожков, жирная барабулька, нежнопьянящая буза и особый дух торга и жизни
- такие ассоциации до сих пор вызывает у многих горожан слово "Базар".
Вы знаете, что самое главное в Симферополе? Центральная площадь, на которой жители собираются митинговать или праздновать? А может быть, гостеприимно распахивающиеся "ворота Крыма" на железнодорожном, аэро- и автовокзалах? Или здания, в кабинетах которых заседают "отцы города"? Нет же, самое важное для города - торговые ряды. Места, где ежедневно толкаются, торгуются, торопятся, торжествуют или впадают в трагические настроения тысячи горожан и гостей столицы. Где можно случайно встретить любовь или потерять кошелёк, услышать последние новости или парочку непечатных выражений в свой адрес, купить, продать, пообщаться, поглазеть.... В общем, почувствовать настоящую, живую, неподдельную жизнь стольного града Симферополя.
Этот год для торговых рядов столицы юбилейный: пятьдесят лет назад в начале нынешнего проспекта Кирова рядом с площадью Спортивной появился Центральный колхозный рынок. А примерно 220 лет назад в зарождающемся городе на "прожектированном плане" появились очертания первого торгового центра.
"Война" Большого и Малого
...и после Великой Отечественной войны, когда существовать ему осталось всего десяток лет. Фото из собрания С. Молчанова.
Располагаться он, по задумке устроителей, должен был в малонаселённых кварталах в начале современной улицы Карла Маркса. Но торговый люд задворки не устраивали: правдами и неправдами лавки и лавчонки устраивались поближе к оживлённой дороге на Бахчисарай, Севастополь. Между нынешними улицами Октябрьской, Пролетарской и Одесской два века назад сложилась главная торговая площадь многонационального Симферополя. Считается, что одно из зданий, где торговали преимущественно греки, сохранилось до сих пор - "лавка с колоннами", на улице Одесской, 12. Но к XIX веку этот торг уже никого не устраивал, слишком мала была площадь, а количество желающих продавать и покупать увеличивалось. И, как часто у нас бывает, не было бы счастья, да несчастье помогло. В суровый 1812 год на город обрушились холода и чума. Симферополь оцепили войска, базар пришлось вынести за пределы карантинной зоны - в район нынешнего сквера Тренёва и площади Амет-хан-Султана. Новое место приглянулось, и после снятия карантина в городе возникло сразу два базара - Малый (старый) и Большой (новый). На втором, в основном торговали сельскохозяйственной продукцией крестьяне, сюда же постепенно перебрались и мелкие лавочники, торговавшие крупами, чаем, промтоварами. Подобное соседство устраивало покупателей - эдакий "супермаркет", где можно купить всё. Но у торгующих этими же товарами купцов, чьи гостиные ряды по традиции располагались на Малом базаре (между нынешними площадями Ленина и Советской), вызывало бурю недовольства - они-то стали терять покупателей. В итоге с середины 20-х годов XIX века Таврическое губернское правление вынуждено было разбираться с жалобами именитых купцов, требовавших снести лавки мелких торговцев на Большом базаре. Проблема для губернатора ещё та: вроде бы и лавки построены с разрешения, но и купцов обижать не следует. Однако губернатор Д. Нарышкин выход находит: запрещает строительство новых и ремонт старых лавок, ветхие же полагается сносить в установленном порядке. Впрочем, хозяева мелких "торговых точек" не сплоховали: поставили лавочки на колеса, и вечерами увозили их домой. Кто разберёт, ремонтировали ли их там... Подобная "комедия" длилась до сентября 1831 года, когда уже другой губернатор - А. Казначеев подписал приказ о сносе лавчонок. Но победить мелкую торговлю на Большом базаре окончательно удалось лишь после вмешательства Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора, по предписанию которого в июне 1832 года симферопольский городничий решительно расправился со всеми 150 мелкими лавочками (Б. Чупиков, Симферополь. - "Таврия", 1984). А вскоре два базара просто слились в единое целое.
Городской будильник
У Симферополя была ещё одна достопримечательность, связанная с торговыми рядами: часы Базарной площади на Кантарной улице (Чехова). На квадратной башне с четырёх сторон - циферблаты с римскими цифрами и ажурными стрелками. Башенка была слегка под наклоном, но часы видны были отовсюду и шли очень точно, а звонили так, что удары колокола разносились по всей округе.
Особое царство жизни
"Единственное место в Симферополе, могущее занять путешественника... это Базарная площадь. Огромное место, с фонтаном в середине, застроенное деревянными балаганами, битком набито разноплеменным народом.... На земле навалены горы арбузов, дынь, тыкв, яблок, груш, луку, чесноку, орехов разных сортов, зелёного и красного перцу, помидор, синих баклажанов и пр. На столиках продают всякую всячину...". Это о нём, Симферопольском базаре, говорится в путеводителе по Крыму М. Сосногоровой (1883 год).
Впрочем, на базар шли не только купить-продать, но и занять себя: шумная людская толпа заменяла все СМИ, а бродячий цирк, зверинец, карусель, тир... Неудивительно, что к торговым рядам вели основные городские дороги, площадь никогда не пустовала, а уж в особые - базарные дни (до середины ХIX века - пятница, потом - среда и воскресенье) съезжались чуть ли не со всего Крыма. Здесь царил истинный крымский многонациональный колорит, невероятное изобилие и неизменная (вплоть до самого закрытия в середине XX века) традиция "сбития цены" - покупатель и продавец всегда торговались. Это был настоящий символ города, и власти о нём заботились особо: базарную площадь вымостили осколками гранита, затем построили каменные торговые корпуса с лавками, устроили подвалы-ледники, неподалёку на Сенной площади (между современными улицами Жуковского и Самокиша) организовали толкучий - вещевой рынок. За качеством следила санитарная организация (санитарная лаборатория, санитарное бюро, санитарные попечители).
В прошлом веке базар - торговая площадь, магазины, лабазы, лавки, мастерские размещались на огромной территории между улицами Салгирной (пр. Кирова), Севастопольской, Кантарной (Чехова), Амбарной (Торговая, Самокиша) и Фонтанной площадью. Чего здесь только не было...
Базар всегда был многолюдным:
и в начале XX века, в период своего расцвета...
- Наш базар, - вспоминает Елизавета Павловна, коренная жительница Симферополя, - всегда был особым. Здесь хозяйничал неповторимый многонациональный дух, ни на что не похожий сложный запах - продуктов, сена, животных... Не отталкивающий, как может показаться, а наоборот притягивающий. Самый радостный миг детства, когда родители брали меня на базар. Вспоминаю рыбный ряд с его сногсшибательным ароматом свежих, вяленых, копчёных рыбёшек. Ярко-красные горы варёных раков, огромные камбалы, трепыхающиеся окуньки и самая любимая - барабулька (султанка). С розовой чешуйкой, жирная и абсолютно без мелких костей - нежная и вкусная. Сейчас такую уже и не сыскать. А изобилие мясного ряда, колбасного с неизменной еврейской колбаской? Или молочные ряды: творог, сметана, множество различных глиняных кувшинчиков со свежим катыком (простокваша из топлённого овечьего или коровьего молока), у него была такая вкусная верхушка. Огромные бочки с брынзой, приготовленной чабанами прямо на выпасах (куда там нынешним сырам!). Была на симферопольском базаре и привозная площадь, особенно великолепная осенью: огромные кучи овощей, фруктов, бахчевых на возах или на соломенных подстилках. Крымский виноград, инжир, гранаты, яблоки, кизил, горки золотистого лука, ароматные дыни, орехи, семечки, бочки масла притягивали взоры, носы и кошельки. Цены были доступны, и покупали часто мешками, а то и подводами. Если добирались на базар на трамвае, то обратно с покупками вполне могли вернуться на небольшой повозке, запряжённой осликом.
Вообще животных на симферопольском базаре было множество: и тех, что продавали в особом квохчуще-мычаще-лающем ряду, и тех, что подвозили товар. Ослики, разномастные лошади, волы и даже верблюды, медленно пережёвывающие душистое сено. Неподалёку и товары для них - шорный ряд со стойким запахом кожи. Здесь можно было купить сёдла, уздечки, подковать коня, найти колёсную смазку, гвозди и прочий инвентарь. А ещё - расписные свистульки из глины, иметь такую игрушку у нас во дворе считалось особым шиком.
"Побузим" с караимскими?
Со временем базар практически не менялся, стойко, вместе с симферопольцами, переживал все лихолетья. После войны национальный колорит несколько поубавился, зато появилась новая группа торгующих - инвалиды войны. У них было особое место, куда съезжались десятки людей на инвалидных колясках или самодельных каталках (доска на колёсиках и "пихалки" в руках). Продавали они всё, что хотели, не особо стесняясь милиции, а в случае чего, дружно и яростно сопротивлялись.
- Постепенно жизнь в городе налаживалась, - вспоминает Елизавета Павловна. - Базар вновь расцветал. Теперь наравне со взрослыми торговали и дети: кто-то продавал цветочную рассаду, кто-то носил воду со льдом (его брали на молокозаводе) и громко нараспев выкрикивал: "Кому воды, холодной, вкусной?". Пятикопеечные стаканы с влагой охотно разбирали торговцы. Но самым любимым напитком и до войны, и после у симферопольцев была буза. Верх блаженства: холодный, слегка пьянящий (в пару градусов) молочно-белого цвета с пузырьками воздуха напиток. Он не из молока, как можно подумать, а из пшена, сброжённого на дрожжах. С той поры, как закрыли наш базар, я больше нигде не пробовала этот бодрящий чудо-напиток. Как и настоящих караимских пирожков, обжигающих, ароматных. Их продавали прямо из круглых металлических барабанов с угольками и золой на поддонах. Торговцы расхаживали между рядов, а эти барабаны весели у них на груди.
Сейчас, наверное, это кажется смешным, но мы шли на наш базар, чтобы вновь понять, жителями какого чудесного края являемся, богатого, колоритного.
К 60-м годам город стал стремительно меняться. То, без чего раньше невозможно было представить Симферополь, вдруг стало пережитком. Подобная судьба постигла и базар: множество лавочек, рядов, изобилие, если уж не товара, то колоритных типажей, особая экзотика, дух главного городского торга вдруг перестали соответствовать образу административного центра Крымской области уже в составе УССР. Реконструкция города началась именно с базара. Старые постройки снесли, некоторое время сохранялись лишь "дом с часами" (молокозавод) и здание дирекции рынка и санитарной инспекции. Новый Центральный колхозный рынок заложили, по традиции, между Севастопольской дорогой и проспектом Кирова (Салгирной). Если присмотритесь, то на стене у входа обнаружите доску из белого мрамора, на ней ещё можно прочитать, что рынок заложен к 40-летию Октябрьской революции. Кстати, надпись на украинском, так что никто в то время его не запрещал, как представляется сейчас.
Одна за другой возникают новые постройки, на месте привозной площади комсомольцы устраивают Парк цветов. Многие горожане, участвовавшие тогда в создании парка или просто гулявшие в нём, до сих пор вспоминают головокружительные (не меньше, чем запахи караимских пирожков на базаре) ароматы роз, флоксов, тенистые кусты и ежегодные выставки цветов. В 1960 здесь открывают памятник Константину Тренёву, писателю, прожившему в Симферополе более 20 лет. И Парк цветов, не утрачивая своей зелёной притягательности, становится сквером имени Тренёва.
Сегодня вместо цветов в сквере "царят" развалины фонтана и кафешка, да и Центральному рынку так и не суждено было сыскать славу Большого базара: бессмысленная толчея, никакого "сбития цены" ради интереса, живого торгового духа...
Но всё равно большинство симферопольцев помнят другую жизнь: шумную пёструю национальную смесь людей, языков, товаров. Им до сих пор при слове "Базар" чудится аромат караимских пирожков, жирная барабулька, нежнопьянящая буза и особый дух торга и жизни.
Располагаться он, по задумке устроителей, должен был в малонаселённых кварталах в начале современной улицы Карла Маркса. Но торговый люд задворки не устраивали: правдами и неправдами лавки и лавчонки устраивались поближе к оживлённой дороге на Бахчисарай, Севастополь. Между нынешними улицами Октябрьской, Пролетарской и Одесской два века назад сложилась главная торговая площадь многонационального Симферополя. Считается, что одно из зданий, где торговали преимущественно греки, сохранилось до сих пор - "лавка с колоннами", на улице Одесской, 12. Но к XIX веку этот торг уже никого не устраивал, слишком мала была площадь, а количество желающих продавать и покупать увеличивалось. И, как часто у нас бывает, не было бы счастья, да несчастье помогло. В суровый 1812 год на город обрушились холода и чума. Симферополь оцепили войска, базар пришлось вынести за пределы карантинной зоны - в район нынешнего сквера Тренёва и площади Амет-хан-Султана. Новое место приглянулось, и после снятия карантина в городе возникло сразу два базара - Малый (старый) и Большой (новый). На втором, в основном торговали сельскохозяйственной продукцией крестьяне, сюда же постепенно перебрались и мелкие лавочники, торговавшие крупами, чаем, промтоварами. Подобное соседство устраивало покупателей - эдакий "супермаркет", где можно купить всё. Но у торгующих этими же товарами купцов, чьи гостиные ряды по традиции располагались на Малом базаре (между нынешними площадями Ленина и Советской), вызывало бурю недовольства - они-то стали терять покупателей. В итоге с середины 20-х годов XIX века Таврическое губернское правление вынуждено было разбираться с жалобами именитых купцов, требовавших снести лавки мелких торговцев на Большом базаре. Проблема для губернатора ещё та: вроде бы и лавки построены с разрешения, но и купцов обижать не следует. Однако губернатор Д. Нарышкин выход находит: запрещает строительство новых и ремонт старых лавок, ветхие же полагается сносить в установленном порядке. Впрочем, хозяева мелких "торговых точек" не сплоховали: поставили лавочки на колеса, и вечерами увозили их домой. Кто разберёт, ремонтировали ли их там... Подобная "комедия" длилась до сентября 1831 года, когда уже другой губернатор - А. Казначеев подписал приказ о сносе лавчонок. Но победить мелкую торговлю на Большом базаре окончательно удалось лишь после вмешательства Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора, по предписанию которого в июне 1832 года симферопольский городничий решительно расправился со всеми 150 мелкими лавочками (Б. Чупиков, Симферополь. - "Таврия", 1984). А вскоре два базара просто слились в единое целое. 
- Наш базар, - вспоминает Елизавета Павловна, коренная жительница Симферополя, - всегда был особым. Здесь хозяйничал неповторимый многонациональный дух, ни на что не похожий сложный запах - продуктов, сена, животных... Не отталкивающий, как может показаться, а наоборот притягивающий. Самый радостный миг детства, когда родители брали меня на базар. Вспоминаю рыбный ряд с его сногсшибательным ароматом свежих, вяленых, копчёных рыбёшек. Ярко-красные горы варёных раков, огромные камбалы, трепыхающиеся окуньки и самая любимая - барабулька (султанка). С розовой чешуйкой, жирная и абсолютно без мелких костей - нежная и вкусная. Сейчас такую уже и не сыскать. А изобилие мясного ряда, колбасного с неизменной еврейской колбаской? Или молочные ряды: творог, сметана, множество различных глиняных кувшинчиков со свежим катыком (простокваша из топлённого овечьего или коровьего молока), у него была такая вкусная верхушка. Огромные бочки с брынзой, приготовленной чабанами прямо на выпасах (куда там нынешним сырам!). Была на симферопольском базаре и привозная площадь, особенно великолепная осенью: огромные кучи овощей, фруктов, бахчевых на возах или на соломенных подстилках. Крымский виноград, инжир, гранаты, яблоки, кизил, горки золотистого лука, ароматные дыни, орехи, семечки, бочки масла притягивали взоры, носы и кошельки. Цены были доступны, и покупали часто мешками, а то и подводами. Если добирались на базар на трамвае, то обратно с покупками вполне могли вернуться на небольшой повозке, запряжённой осликом.
Вообще животных на симферопольском базаре было множество: и тех, что продавали в особом квохчуще-мычаще-лающем ряду, и тех, что подвозили товар. Ослики, разномастные лошади, волы и даже верблюды, медленно пережёвывающие душистое сено. Неподалёку и товары для них - шорный ряд со стойким запахом кожи. Здесь можно было купить сёдла, уздечки, подковать коня, найти колёсную смазку, гвозди и прочий инвентарь. А ещё - расписные свистульки из глины, иметь такую игрушку у нас во дворе считалось особым шиком.